Мамины сказки. Глава II
Первую главу можно прочитать здесь.
---
Глава вторая, которая начинается неожиданным штормом, а заканчивается вполне ожидаемыми встречами
- Чёрт! Где мы, - закричал Дима, пытаясь перекрыть голосом вой ветра.
Всё произошло достаточно быстро: вот, казалось бы, ничего не происходило и вдруг, внезапно, Диме пришлось зажмуриться - дул обжигающе холодный ветер и крохотные льдинки впивались ему в лицо. Стояла непроглядная тьма, хотя скорее даже не просто тьма, а тотальное отсутствие света. Дима попытался закрыться рукой от ветра, но рука не помогала. Он закрыл глаза, но льдинки каким-то образом продолжали хлестать по глазным яблокам; он наклонился, но и это не помогло.
- Кот! - закричал Дима, но не услышал себя - его голос потонул в мерном шорохе мириадов ледяных иголочек.
Он решил, что идти вперёд, определённо, лучше, чем стоять на месте, и медленно побрёл в пустоту. Под ногами не было ни сугробов, ни наледи, лишь слегка шершавый и, похоже, в остальном идеально ровный пол. Пол был шершавый настолько, чтобы на нём нельзя было случайно поскользнуться и ровный настолько, чтобы усомниться в том, что направления имеют какой-то смысл. Тем не менее, Дима шёл вперёд, продираясь сквозь ветер и бьющие в глаза мерзкие льдинки.
- Кот! Где ты? - ещё раз беззвучно прокричал Дима. Он попытался протянуть руки вперёд в надежде нащупать что-нибудь впереди. Тщетно, впереди ничего не было, и никто не собирался отзываться.
Дима опустился на колени и, словно слепой, начал шарить по полу. Внезапно ему показалось, что совсем не важно, в каком направлении двигаться. То есть, можно было ползти вперёд, назад, влево, вправо. Можно было даже ползти вверх или вниз, и ничего от этого не изменилось бы.
"Вверх!" - прозвучал в голове Димы приказ. "Только вверх! Ни шагу назад!" - голос не давал расслабиться. Дима почувствовал, будто его руки и ноги странным образом удлиняются. Он понял, где находится тот самый "верх" и попытался уцепиться за вертикальную поверхность. Дима внезапно почувствовал себя то ли лягушкой, то ли ящерицей, растопырил конечности и, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, полез вверх.
Мысли о Тане и доме, о том, что произошло недавно, о Коте, маме, а также обо всём, что произошло в его жизни, начиная с рождения, постепенно стирались из его памяти. Дима мерно перебирал длинными лапами, которые находили микроскопические трещины в откосной стене. Внезапно ему пришла в голову мысль: "Странно, как я не думал об этом раньше. Это же так естественно - идти только вперёд и думать лишь о добыче".
Теперь у Димы была цель. Он знал, что приближается к жертве, и жертва уже начинала беспокоиться. Нюх подсказывал Диме, что осталось немного, его лицо осветила ухмылка, обнажившая несколько десятков очень-очень острых зубов. Он рыкнул и облизнулся - ещё недолго. Ещё чуть-чуть. Добыча, похоже, заволновалось. Дима повёл ноздрями и ощутил адреналин, источаемый порами тела жертвы. Она насторожилась, она была взволнована. А это значит, что преимущество на стороне охотника.
***
Кубики - достаточно скучное занятие для ребёнка. С одной стороны, больше заняться нечем, с другой - жутко утомительно. Дима посмотрел в дырочку и потёр шов пластмассового кубика. Скучно. Рядом лежал разбросанный конструктор из деревянных блоков. Обладая небольшой смекалкой, из него можно было собрать крохотный деревенский дом. Или овощехранилище. Или что-нибудь ещё.
Маленькому Диме это всё до смерти осточертело. Он меланхолично постучал одним кубиком по другому и подумал, чем заняться дальше. На улицу его не пускали, а бегать по приусадебному участку туда-сюда в сотый раз особой радости не было - он и так исследовал всё вдоль и поперёк за пять лет своей жизни. Здесь ровным счётом не было ничего интересного.
- Мам! Мам! - закричал Дима, но никто не ответил.
В доме было тихо. Бабушка куда-то ушла, дед работал в огороде, а Дима не мог дотянуться до подоконника - на даче окна располагались достаточно высоко, и маленькому мальчику было не дотянуться.
- Деда! Бабушка! - крикнул он.
В ушах зазвенело. Внезапно стало страшно, очень страшно. Дима осмотрелся, поймав взглядом громадное трюмо, в которое ему всегда было немного жутко заглядывать. Он тут же оторвал свой взгляд от него и побежал к маме в комнату. Встал на цыпочки, посмотрел в окно, затянутое антимоскитной сеткой, и не смог разглядеть ничего на улице - был уже глубокий вечер. Дима нервно шмыгнул носом, пробежал через гостинную и толкнул дверь, ведущую на веранду. С первого раза она не подалась, и он толкнул её ещё раз. Потом ещё и ещё. Наконец, дверь открылась. Маленький Дима подбежал ко второй двери, ведущей на улицу, и заколотил о ней кулачками. Дверь, закрытая на замок, не отозвалась и осталась безмолвной, возвышаясь недосягаемой громадой над ним.
Он заплакал, скорее от ужаса, вызванного тем, что никто не отвечает, чем от чего-то ещё. Тут ему пришла в голову идея - он внезапно вспомнил о лестнице, которая ведёт на второй этаж. На втором этаже спал дедушка, там были книги и журналы "Наука и жизнь". Дима любил скрываться там от мамы и бабушки, сидя с дедом, который рассказывал разные интересные вещи о космосе, о Вселенной, о достижениях учёных… Именно наверху он рассматривал фотографии "Вояджеров", учился читать и слушал истории о большой Войне.
Дима взобрался по крутой лестнице, поскальзываясь и падая, и оказался на мансарде. Не мешкая, он побежал к дедушкиной двери и попытался открыть её. До ручки Дима дотянуться не мог, и поэтому пришлось потянуть за нижний край. Рывок, ещё рывок. Дверь чуть-чуть подалась. Дима рвал дверь, как остервенелый, и, наконец, та подалась. Он влетел в комнату. Тут подоконник был существенно ниже и поэтому Дима взобрался на него. Окно было открыто, и мальчик вновь прокричал: "Деда! Бабушка!"
Пока маленький Дима лез на второй этаж, вечер незаметно превратился в ночь. Стало очень темно и, несмотря на то, что в тот день должно было быть полнолуние, в комнате стало непроглядно темно. Ни одна звёздочка не освещала землю, а Млечный Путь, так хорошо видимый вне огней большого города, почему-то был совершенно незаметен. Маленький Дима почувствовал, как в щеку ему что-то кольнуло. Он отшатнулся, но ледяные иглы стали вонзаться в его щёки всё быстрее и быстрее. Вскоре Дима перестал видеть доски дачного домика, старый телевизор "Рубин" и стол, на котором лежали дедушкины журналы…
***
Топ-топ-топ. Ноги и руки Димы двигались идеально синхронно - он даже и не думал никогда, что такое возможно. С другой стороны, ему никогда не приходило в голову, что они могут быть такой длины, и что ими можно будет так ловко орудовать. Малейшая неровность, микроскопическая выбоина - всё годилось для того, чтобы зацепиться. Основная цель - движение вперёд, вверх, туда, где ждёт добыча.
На мгновение он остановился и повёл носом. Ему показалось, что запах удаляется, но это было не совсем так. Дима через пару секунд и сам понял свою ошибку. Добыча удалялась не в привычных трёх измерениях, а во времени, но для таких, как он, это не было препятствием. Дима лишь чуть-чуть изменил угол своего движения и устремился вперёд, в правильный временной отрезок, инстинктивно выбирая верную скорость.
Град льдинок мало-помалу начал ослабевать, и непроглядная пустота стала превращаться в серое марево, сквозь которое всё же пробивались слабые лучи света. Дима зажмурился - ему это не особо понравилось. За это короткое время он успел привыкнуть ко всему этому, к хлещущим по лицу острым осколкам и к передвижению на ощупь - это казалось абсолютно естественным и привычным.
Ещё чуть-чуть, ещё немного… Он разорвал хлипкую плёнку мироздания своими когтистыми лапами, и та подалась с оглушительным треском, который, впрочем, был слышен только ему одному.
***
Дедушкина комната была почти не видна. Ни единой звёздочки, не говоря уже о Луне. Маленький Дима забился в угол - по крайней мере, он был ещё уверен, что это действительно две стены и пол. Можно было ощутить крашеный охрой пол и промазанные олифой стены, они ощущались лучше, чем любая другая вещь или существо в этом мире. Дима дрожал мелкой дрожью и буквально оцепенел. Он не думал, что может быть нечто ещё чернее той пустоты, в которой он оказался. Он ошибался.
В середине комнаты внезапно разверзлось ничто, обратное жизни, обратное материи, энергии и любым понятиям материального мира. Из дыры хлынул обжигающий ледяной дождь, он впивался в Димино лицо и тот зажмурился и попытался закрыть глаза, но это не помогло. Более того, несмотря на всё это, Дима продолжал видеть когтистые лапы, которые продолжали разрывать ткань реальности. Вот, показалось страшное лицо, не похожее ни на одно другое, а вот подтянулись задние лапы, которые прилагали дополнительные силы, чтобы не дать Завесе сомкнуться. Существо закинуло голову и издало страшный вопль, который буквально парализовал Диму. Этот крик нельзя было услышать ухом, его можно было лишь почувствовать изнутри. И Дима почувствовал - он не смог сделать ни одного движения.
Из пустоты на него глядело нечто настолько ужасное, что сложно вообразить. Внезапно оно прыгнуло вперёд, оттолкнувшись костлявыми, но в то же время жилистыми задними лапами. Дима снова попытался зажмуриться, но опять безуспешно. Мальчик снова попытался закричать, но из его рта вырвалось лишь сдавленное шипение, хотя ему казалось, что он вопит что есть мочи.
- Нееет! - внезапно его голос зазвенел громко и отчётливо.
В это же время комната озарилась светом свечи. Его было вполне достаточно, чтобы разогнать пустоту и заставить тени плясать на стенах. Огонёк, который был сначала неуверенным и нестабильным, очень быстро превратился в свет горящего факела, сначала неуверенный, а потом неугасимый, которому не были страшны ни тьма, ни дождь, ни, самое главное, пустота и ледяной ветер. И факел держал в лапах Кот.
- Чшш, прочь, - прошипел он и сунул факел в морду твари.
Та отшатнулась и попыталась закрыться лапами. Кот, одетый в плащ и берет с роскошным белым пером, медленно наступал на неё. Тварь зашипела и стала корчиться от жара факела. Её лапы уменьшались, превращаясь в обычные ноги и руки, лицо втягивалось, принимая человеческие черты, пока, наконец, перед Котом не скрючился тридцатилетний Дима. Его конечности подёргивались, а изо рта свисала струйка слюны.
- Ну, ну, ну… - шепнул Кот, - Спокойно, всё прошло. Дима, посмотри на меня. Посмотри на меня, я сказал! Нам надо идти. Ты сбился с пути. Пора сменить курс. Я с тобой, больше этого не повторится.
Дима медленно встал на четвереньки, а потом, наконец, выпрямился. Он дрожал мелкой дрожью.
- Ии… Извини. Тебя не было… Я не знаю, что произошло. - проговорил он.
- Молодец, многие после такого теряются навсегда - похлопал его по плечу Кот в сапогах, - а теперь уходим отсюда. Ты, дорогой мой, ни в коем случае не должен тут задерживаться. Если уж так говорить, тебя здесь вообще не должно быть.
- Ддда, - клацнул зубами Дима.
Он обернулся и увидел в углу комнаты скрюченную фигурку. Мальчик смотрел на происходящее глазами, полными ужаса.
- Не бойся, тебе всё это снится, - попытался убедить его Дима, поддавшись сиюминутному порыву.
- Ну что ты делаешь? - оборвал его Кот, - Неправильно.
Кот подошёл к оцепеневшему от ужаса ребёнку и провёл лапкой по его лбу.
- Ничего не было. Ты просто испугался. Темно, страшно. Сейчас всё будет хорошо.
Малыш застыл, уставившись остекленелым взглядом в пустоту, а Кот подтолкнул Диму к дыре, из которой вырывались легионы льдинок, и исчез в ней вместе с непрошенным визитёром.
В двери на первом этаже щёлкнул замок и послышались тяжёлые шаги по лестнице. Маленький Дима увидел в дверном проёме силуэт. Фигура совершила нехитрые манипуляции, после чего в комнате включилась обычная электрическая лампа. Перед малышом стояла Лариса Андреевна.
- Что ты кричишь? - строго спросила мама, - Тебе не стыдно? Всех соседей перепугал!
- А где бабушка и дедушка? - спросил Дима.
- Бабушка в огороде, поливает грядки, сейчас придёт, дедушка пилит дрова. Что ты разорался? Что случилось?
- Мне было страшно… Можно толокна? - маленький Дима очень любил этот напиток - пачка с ним очень приятно пахла, но мама варила его очень нечасто, так что это было чем-то вроде поощрения.
Он подбежал Ларисе Андреевне и прижался к её ноге. Мама была одета в собственноручно связанный свитер, треники и резиновые сапоги. Она уходила, чтобы купить баллон газа для кухни и очень сердилась, что сын внезапно испугался какой-то глупой чертовщины.
- Пошли, - сказала она, даже не удосужившись похлопать сына по плечу.
Но в ту ночь она варила толокно и топила печь, а Дима вился вокруг неё на дачной кухне. Этот день стал одним из его самых ярких детских воспоминаний, но он абсолютно не помнил, что же такого странного произошло тогда, только знал, что очень, очень испугался.
***
Кот присел на землю. Внезапно оказалось, что именно в этом месте лежат дрова, составленные "шалашиком" - ровно для того, чтобы разжечь костёр. Кот ничуть этому факту не удивился, поднёс факел к заготовке, и та занялась ровным мягким светом. Дрова затрещали.
- Передохни, - сказал Кот в сапогах, - протягивая Диме непонятно откуда взявшийся плед, - извини, что не предупредил об этом… Думал, нам удастся миновать их, вместе. Но мы как-то вразнобой тут оказались… Непорядок, прости.
- Кого миновать? - удивлённо спросил Дима.
- Ну, знаешь, этих, ледяных. Не учёл, что у тебя их так много. Но это нормально, они, понимашь ли, питаются вашими оболочками, а как выбьют, высосут насухо… Видишь, что происходит. В общем, я не предполагал, что Пелена нас разделит, это моя ошибка. Был слишком самонадеянным.
- Погоди, каких ещё ледяных? - Дима всё ещё дрожал, и произошедшее казалось ему наполовину каким-то очень странным кошмарным сном.
Костёр горел, дрова потрескивали, в радиусе десяти метров было безветренно, но нетрудно было догадаться, что, стоит выйти за пределы этого круга, и всё повторится вновь. Хотя, вроде бы, Кот и Дима сидели на открытом пространстве, их голоса звучали как в комнате, где все стены завешены коврами - мягко и без единого отражения. Казалось, что если огонь разгорится сильнее, то высветит наконец своды гигантской залы, которую не видно только из-за того, что она просто очень-очень большая. Впрочем, Дима уже знал, что тут не стоит верить ничему - даже пространству и времени.
- Каких… Да вот таких - ледяных, - Кот уселся поближе к костру и протянул к пламени передние лапы, - по-другому и не скажешь. Они ждут за Пеленой, и каждого, кто попытается перейти на Ту Сторону, пытаются перемолоть. Нам-то они не страшны. Мы, вроде как, существуем не в большей степени, чем они.
- Но почему они нападают? Что им надо? - спросил Дима.
Кот тем временем начал задумчиво вылизывать лапу. Он, не торопясь, дошёл до подмышки и только после этого ответил.
- Не знаю, как это точно объяснить… Понимаешь, такие как ты, - ну, живые, в общем, - просто так Туда не проходят. Они… Это как когда курицу ощипывают - знаешь, такая штука есть, которой кур ощипывают?
- Нет. Какая такая штука? Я думал, всё руками, а потом… Вроде как над огнём обжигают? - наполовину утверждая, наполовину спрашивая, проговорил Дима.
- Так тоже можно, - деловито кивнул головой Кот, - но можно и проще. Тушку кладут в центрифугу, а там шипы такие, как резиновые что ли… Но это не суть важно - курицу ошпаривают, центрифуга крутится с большой скоростью, тушка бьётся о "шипы" и перья с неё - вжик-вжик - почти мигом того. Так и ледяные - не больше чем такие шипы. Когда сюда мёртвые приходят, ледяные с них обдирают воспоминания, горести, тревоги… Память обдирают, всё. Ничего не остаётся, кроме сути, а суть любого существа к твоему миру имеет очень слабое отношение.
Но вот если случайно такой как ты сюда попадёт, то жди беды. Они же шестерёнки механизма - делают своё дело, а остальное для них не важно. Тебе на Ту Сторону в одиночку не пройти, мёртвые-то сразу знают, куда надо, а ты потерялся. А теряться тут нельзя - станешь Блуждающим, пока к себе не вернёшься. Если вернёшься.
Дима поёжился и подсел поближе к костру. Ему показалось, будто стало холоднее, но он не был уверен, так ли это на самом деле, или просто озноб по коже прошёл от того, что рассказывал Кот. У самого пламени было лучше, и Дима зажмурился, ощущая приятный жар на лице.
- И я… Чуть было таким не стал? - после небольшой паузы спросил Дима.
- Чуть было, - кивнул Кот, - но не стал. Я успел. В последнюю минуту. А то блуждал бы по своим воспоминаниям до скончания дней.
- Это всего лишь воспоминания?
- А ты как думаешь? - прищурился Кот. - Всё прошлое, так или иначе, - воспоминания. Другое дело, какие из них правда, а какие - ложь. Но это только тебе решать.
Внезапно Кот подпрыгнул и встал, громко притопнув сапогами.
- Ладно, маркиз Карабас, согрелся? Лучше? Пора в дорогу. - сказал он.
- Куда же идти? - растерянно осмотрелся Дима.
- Вперёд, до пересечения с вторым небом, после третьей мембраны… чуть-чуть потом вроде левее нужно взять, потом через игольное ушко, мимо Тысячи истуканов, и мы почти на месте. - практически не раздумывая, выдал Кот.
- Ты шутишь что ли? Тут куда ни пойди, всё одно.
- Кому, одно, а кому вполне хватает, - фыркнул Кот, - я ж не виноват, что ты ничего не видишь. Пошли уже, просто делай то, что я говорю, и всё будет в порядке. На, держи факел, запали его от костра. И держи крепче! Там, где кончается свет, ветер и ледяные. Я знаю, тебе не хочется вновь с ними встретиться.
- Вряд ли, - кивнул Дима.
- Тогда вперёд.
Сложно было сделать только первый шаг. Кот дал Диме факел, который пылал ярко-ярко, ярче чем любой фонарь в ночи. Дима немного постоял на месте, а потом робко шагнул вперёд.
- Давай, если с тобой Свет, ничего страшного, - призывно махнул рукой Кот. - Иди за мной.
Он сделал один шаг, и подкованный железом сапог клацнул по полу. Раздалось громкое эхо. Чем дальше Дима и Кот отходили от костра, тем громче оно становилось, а стен так и не было видно. Возможно, эхо только казалось им, а может быть, это они привиделись эху, которое, за всё своё время существования тут (а вы думали, что эхо - это просто отражённый звук? Как бы не так!) очень редко встречало таких посетителей. Миллионы лет мимо него проходили молчаливые создания, которых оно совсем не интересовало. Неудивительно, что теперь ему хотелось поиграть. Эхо вообще очень любит играть, пугать и запутывать.
- Так-так-так… - пробормотал Кот через некоторое время. - Видишь, вот эта развилка? Раньше её тут не было.
Дима посмотрел вперёд, но не увидел ничего, только ровную поверхность и тьму там, где кончался свет факелов.
- Я ничего не вижу, - он развёл руками.
- Да, точно… Ты же ничего не видишь, - нахмурился Кот. - Как же тебе объяснить? Вот, смотри, я же говорил, после третьей мембраны надо взять левее, но тут путь светится только направо, а налево как будто его и не было… Понимаешь, словно кто-то его стёр. Но я точно помню развилку, она тут должна была быть, два пути, а есть только один.
- А что, если свернуть направо? - пожал плечами Дима.
- И куда мы, спрашивается, попадём? Ты понимаешь, куда ты попадёшь, если свернёшь с пути? Понравилось бегать во всех направлениях? - напустился на него Кот. - Вот. Так что не говори глупости.
"Глупости! Глупости! Глупости!.." - отозвалось эхо. Дима оглянулся и ничего не увидел, а когда обернулся обратно, обнаружил, что остался один. Он не стал звать Кота - ещё с прошлого раза он понял, что это не лес, в котором можно потеряться, и если они разминулись, то нет причины звать друг друга. Каждый из них, в любом случае, в этом не виноват.
"Глупости!" - внезапно, через некоторое время заорало эхо прямо в Димины уши и тот поморщился. На этот раз, впрочем, он не был так растерян и почти не боялся: в конце-концов, это сон и у него есть факел. Да. Факел - это то, что отделяет его от дождя, состоящего из бесконечного количества ледяных игл. Факел - это надежда и якорь.
Стоило ему только об этом подумать, как пламя факела заплясало и стало метаться из стороны в сторону. Дима инстинктивно притянул его к себе и тут же пожалел - круг света вокруг него сжался. Он вытянул руку вверх, но это не помогло. "Топ, топ, топ." - послышались мерные шаги. Дима очень удивился, ведь все звуки здесь раздавались неслучайно и, похоже, были предназначены только ему.
- Глупости… - прошептала и в то же время прокричала фигура на краю области, освещаемой факелом.
Перед ним, определённо, стояла достаточно полная женщина в неказистом платье, с кудрявящейся шевелюрой. Её лица не было видно - только силуэт. Руки женщины опущены, она одета в домашний халат, больше ничего рассмотреть было нельзя. В темноте сверкнули очки.
- Ты что тут делаешь? А ну марш в угол! - раздражённо крикнула фигура.
Дима попятился.
- Думаешь, заявился сюда, и всё можно? Я тут уже… - тень, казалось, замешкалась, посчитала на пальцах, - Дней пять!
Дима знал, кто это. Он никогда не любил её беззаветно, но ему совершенно не улыбалось встретить её в таком состоянии. Дело в том, что бабушка ушла из жизни ещё пять лет назад и, похоже, до сих пор так и не смогла поверить в это. Дима стоял, опустив руки, и всматривался в тёмный силуэт, надеясь найти, высмотреть в тьме нечто, что определяло бы её, бабушку, Софью Васильевну, восемнадцатого года рождения (рыба по гороскопу).
Она не приближалась. Просто стояла напротив в своём переднике. Этот передник прошёл через многое - он испытал на себе пару плит "Лысьва" и, возможно, ещё какие-то газовые и электрические плиты, которые Софья Васильевна использовала. Бабушка, возможно, когда-то хорошо готовила и пекла вкусные пирожки, но Дима это время, определённо, не застал.
Шкряб-шкряб. Дрынь-дрынь. Бабушкина вилка или ложка мерно шкрябала о сковородку - она любила обдирать нагар и есть его. В последние годы перед тем, как бабушка перестала ходить, она всё больше и больше проводила времени на кухне. Шкряб-шкряб. Дрынь-дрынь.
- Дней пять! Тени за спиной - не больше, не меньше. Не больше, не меньше. А ты кто? Кто ты?
- Я - Дима… Бабушка, помнишь меня? Я - Дима! - крикнул он.
Фигура покачала головой.
- Если бы ты был Дима, я бы тебя узнала. Дима - он хороший мальчик, хотя Лариса и воспитала его чёрт знает как. Дима помнит, как уважать нас, как быть лучше… Я знаю, я таких как ты встречала…
Внезапно она оказалась лицом к лицу с ним. Её мутные серые глаза заглянули ему в душу.
- Ты помнишь. Ты помнишь, как это было. Я просила тебя, я спрашивала - когда мы поедем на кладбище? Я уже умерла тогда! А вы не отвезли! Не будет вам покоя, не будет! Как посмела она меня туту два года держать? Как посмела?! - Бабушка внезапно схватила его за плечи.
Софья Васильевна пролежала три года в кровати. Мама Димы, Лариса Андреевна, делала всё для матери - подмывала, вытирала её. Сидела с ней, укладывала обратно в кровать, когда та, не понимая, что делает, падала на пол и сучила конечностями - словно огромный краб. Пока она могла ходить, она ходила за Димой, опираясь на свои ходули и спрашивала, когда же её повезут на кладбище.
Дима встряхнулся. Брр. Да что же это такое? Внезапно, он смог рассмотреть эти серые глаза, с прожилками, бабушкины глаза. Если до сих пор у него было право в чём-то сомневаться, то теперь его не стало.
- Вот я до тебя и добралась, негодяй. - прошипела Софья Васильевна, - Думаешь, вечно отсиживаться будешь? Нет! Сколько я тебя не видела? Сколько здесь страдала? Иди сюда!
Бабушка притянула Диму к себе и тот почувствовал странное: будто бы он начал проваливаться сам в себя. Факел и мир вокруг факела закрутились. Дима никогда не любил бабушку, она всегда казалась ему неким приложением к странной семье, в которой он провёл первые десять лет своей жизни.
Софья Васильевна была бодрой интеллигентной старушкой, пока её возраст не перевалил за 85 лет. Несмотря на то, что она выросла в крестьянской семье, пошлость и грязные слова для неё были полным табу. Дима всегда боялся её - больше мамы, больше страшного дяди милиционера, которому позвонят, если Дима не перестанет куролесить. Бабушка сжимала дрожащие губы и била его первым, что попадалось под руку, поминая то, что в семье нет нормального мужчины, который бы обязательно взял розги и показал бы негоднику, где раки зимуют. Дима не любил бабушку.
- Ты пойдёшь со мной, да… - уже спокойнее прошипела Софья Васильевна. - Я-то знаю, сюда так просто не попадают. Ты тут потому, что твоё время пришло. Ай!
Внезапно раздался звук, которого Дима никак не ожидал. С бешенным мявканьем, позабыв все человеческие слова, Кот в сапогах бросился в лицо бабушки. Мелькали рыжие лапы, красные сапоги и острые-острые когти. Софья Васильевна отступила, пытаясь оторвать кота от лица, но тот впился в неё намертво. В конце-концов, её фигура стала тускнеть и превращаться в дым. Кот не унимался и через несколько минут, наконец, свалился на землю. Драться было не с кем.
- Ты снова обязан мне жизнью, маркиз Карабас, - отдышавшись, произнёс он.
Кот лизнул лапу и инстинктивно умылся, проведя лапой по усатой мордочке. Дима сидел на полу - это было слишком много для одного дня и, тем более, для пары часов (а может и меньше).
- Спасибо… - пробормотал он вставая. - Где ты был?
- То тут, то там… Это не важно, главное, что мы на правильном пути. Ты, конечно, не видишь, но вот именно тут дорога идёт прямо к Воротам.
- У вас тут всегда так? - спросил Дима.
Кот посмотрел так, словно ему сказали какую-то жуткую глупость.
- Это не "у нас". Это у вас "как всегда", а у нас от такого несварение и тахикардия, - усмехнулся он. - Пойдём, Маркиз, осталось чуть-чуть.
И Кот взял его за руку.
Дима посмотрел вверх, и ему показалось, будто мрак стал рассеиваться. Сложно было пробиться взглядом сквозь тьму, но вдали, где-то там, на самой грани, он увидел звёзды - мерцающие точки. Это, знаете, как когда стоишь за городом, отключаешь все чувства и смотришь в небо. Смотришь долго, пока, наконец, не увидишь эти точки - дрожащие, слабые, но такие прекрасные, крохотные и, в то же время, огромные и недостижимые.
- Близится утро, Дима. Близится утро, маркиз Карабас, - улыбнулся Кот, - мы почти пришли.
Дорога возникла под его ногами не то, чтобы внезапно, но достаточно неожиданно. Он почувствовал, что снова видит, хотя и не так хорошо, как в том мире, где существует Москва, метро и спешащие утром в офис люди. Дорога не была похожа на обычную - она состояла словно из блёсток, извивалась, петляла, словно нарисованная. Тем не менее, они с Котом шли по ней. Дорога висела в голубоватой дымке и являлась единственным ориентиром в этом странном мире. Где-то вдалеке занималась заря, а значит скоро должно было взойти солнце.
- Смотри, нас встречают, - улыбнулся Кот. - Мы пришли.
Дима остановился и потряс головой. Где-то там, в начале дороги, ему удалось рассмотреть крохотные фигурки, которые бежали навстречу. Сначала они были не больше мухи, но по мере приближения стало понятно, что представляют собой эти создания. Тут был и кот Турухтан-Турухтанович, и мышиный король, и человек-амфибия, и куча других странных созданий, насекомых и животных, людей и совершенно неописуемых существ.
- Стой тут, - сказал ему Кот и сделал пару шагов навстречу пёстрой компании.
- Здравствуй, о долгожданный! - поклонился Коту в сапогах Турухтан-Турухтанович, - Мы, честно… так рады! Думали, что не получится. Извини, что сомневались.
- Он тут! - крикнул Кот, - Смотри, свободный народ, я привёл его! Я говорил, что всё будет так, и так и произошло!
Десятки глоток прокричали "ура!". Диме было неловко, но и удивляться не было никаких сил и желания. К нему подбежал пушистый полосатый кот, вспрыгнул к нему на руки и замурчал. Это был не Кот в сапогах, это был Турухтан-Турухтанович. Такой маленьких и такой огромный, помещающийся в руках, и в то же время умевший сохранить достоинство в любой ситуации (в конце-концов, он был предводителем всех дачных котов и, к тому же, неплохо умел летать). Дима не сел - просто обнаружил, что сидит на стуле с красной обивкой, последний из которых, казалось бы, мама сожгла в печке десять лет назад.
Его обступили тесным кругом. Тут был человек-амфибия, армия мышей со своим королём, коты, давно заключившие мир с мышами, космонавты и герои книг Волкова про Изумрудный Город, голова профессора Доуэля (которую катили на специальной стойке два чрезвычайно серьёзного вида сенбернара) и Шерлок Холмс с доктором Ватсоном. Дима знал, откуда взялась эта пёстрая компания: все они, по воле его мамы, стали персонажами одного большого сказочного полотна, которое она ткала по вечерам, когда он пытался не заснуть, чтобы только узнать, что произойдёт дальше.
- Ох. - вздохнул Дима. - Но почему вы?
Из толпы вышел Шерлок, раскурил трубку, затянулся и произнёс:
- Видите ли, Дмитрий, дело в том, что без вашей мамы нас бы не было. Вообще. Понимаете, что это значит? Это значит, что мы перед Ларисой Андреевной в большом долгу. И у меня лично, как и у всех присутствующих здесь, надеюсь, сейчас лишь одна задача: найти вашу маму.
Дима машинально гладил Турух-Туруховича.
- Но как ей помочь? Её нет больше… - сказал он.
Справа раздался кашель.
- Чёрт вас дери, поверните второй клапан, - проговорила голова профессора Доуэля, - а теперь подкатите меня чуть вперёд.
Сенбернары со вздохом переглянулись и подтолкнули стойки ближе к Диме.
- Так вот, молодой человек, если вы считаете, что её больше нет, то можете, конечно идти назад.
- Нет уж, спасибо, - поёжился Дима, - я уже сюда пришёл, и снова через всё это проходить не очень хочу.
- А раз не хотите, то слушайте внимательно. - немного раздражённо сказал голава, - Конечно, вашей мамы нет с вами, но это ничего не значит. Говорить, что её нет вообще - смешно и антинаучно. Конечно, она есть, но вот где? Это мы уже не можем выяснить давно, уже почти двадцать лет, если по-вашему.
- В общем, Ларису искать нужно, - встрял в разговор Кот в Сапогах. - Я её очень, очень давно не видел.
- Так где же её искать? - удивился Дима. - Если я, конечно, не сошёл с ума и это всё не мои галлюцинации.
Космонавт Леонов приподнял стекло скафандра.
- Нет, вы только посмотрите на него, галлюцинации! Да, сынок, если хочешь - мы твои галлюцинации, но найти твою маму просто обязаны. Ты у неё тоже в большом долгу, что бы ты там ни думал. Ну а если говорить о том, как, то тут всё понятно.
- Смотри, - вновь встрял в разговор Кот в Сапогах, - мы знаем одну важную вещь: около двадцати лет назад Лариса внезапно почти исчезла для нас - как будто её отсекло отвесной стеной. Вот она была и вот она уже совсем не здесь. Не с нами. Почему - не знаем, но мы знаем одно: теперь она за Завесой, но мы не видим её, не чувствуем. Она не сможет уйти без нас, да и мы без неё - так, туман и шорох, если ты понимаешь, о чём я говорю.
- Понимаю, - тихо отозвался Дима.
Турухтан-Турухтанович, перестав мурлыкать, поднял голову и спросил Диму:
- А ты понимаешь, что будет дальше?
- Нет.
- Тебе и Коту придётся построить воздушный шар. Иначе через море не перебраться.
- Через какое море? - удивился Дима, и тут же всё понял.
Они сидели на песчаном берегу, а дорога упиралась в бескрайнее море, продолжая поблёскивать под водной гладью, которая была слегка подёрнута рябью. Дима хлопнул в ладоши и потёр руки.
- Ну… Что ж мы сидим тогда? - сказал он, - За дело! Как вас там - свободный народ, да?
- Да! - в унисон воскликнул свободный народ и принялся за дело.
Продолжение следует.
Темы: Мамины сказки, повесть
